andrevich

Многим кажется, что идея Pussy Riot - явление чисто российское и мало кто слышал об этих девченках за рубежом, несмотря на всю газетную шумиху. Мало кто подозревает, что Pussy Riot вообще-то стали международным транснациональным явлением. Бедные девченки и сами вряд ли подозревают, что они и их акции вызвали волну транснациональной солидарности и протеста в их поддержку. А знание этого, наверняка, придало бы им еще больше сил, которые им атк сейчас нужны. 

Вчера я расспросил свою подругу из нашей местной радикальной феминистской организации о том, как феномен Pussy Riot пересек не только воображаемые границы, но и реально существующие кордоны и заслоны. 29 апреля в Киеве состоялся протест в защиту Pussy Riot, и у этого протеста совершенно иное лицо. Активисты из Германии, Австрии, Венгрии, Казахстана, России, Сербии (всех не перечислить) организовались и приехали в Киев, чтобы выступить в поддержку девченок. 

На видео их акция. Активисты играют и танцуют. Все спланировано и отрепетировано до автоматизма, хотя нельзя не почувствовать совершенно немеханической энергетики, которая исходит от участников. Еще раз сделаю ударение: участники живут не просто в РАЗНЫХ местах, в РАЗНЫХ СТРАНАХ. 

Восточная Европа - не самое легкое для проживание местечко. И дело, конечно, не в том, что приезжающим сюда соотечественникам везде видится эстетика их собственного Купчино и Выхино. Вряд ли приезжая в Прагу на пару дней, фыркая по поводу "совка" в перерывах между щелчками фотоаппарата можно прислушаться к себе и понять, почему здесь тяжеловато. Здесь действительно тяжело, и иногда даже очень. Но по другим причинам, нежели внешняя эстетика. Она, конечно, тоже играет роль, но совершенно незначительную. В конце концов, даже Лондон эстетически иногда ничуть не лучше Бобруйска, хотя все и продолжают себя уверять в обратном.

Все чувствуют иную штуковину, а именно тяжесть энергетическую. Которая вылезает из всех щелей, но главное - застряла на лицах людей. Кажется, что люди в Чехии и Польше разучились улыбаться, а венгры постоянно прокручивают план совершения суицида. И все это дополняет страшная пустота в глазах, которая заполнила нечто, что было силой оттуда вынуто и заменено ею. И энергетика прошлого. Ее не выудить ни из каких углов, не заклеить никакими вывесками и не припрятать в самый яркий солнечный день, потому что плохая энергетика остается навсегда, если целенаправленно не заниматься ее удалением. 

В этом плане Словения - страна с минимальной травмой. Так я ее определил для себя. Травма осталась, но в этом плане Словения напоминает больного, который стремительно идет на поправку. Такие больные, как Польша и Чехия, уже одной ногой в могиле, и никакая реанимация не поможет. Они еще усугубляют свое положение постоянным брюзжанием. А Словения исправно пьет лекарства, ходит на процедуры, закаляет себя позитивными мыслями и готовится к выписке.

Эта страна тоже успела пережить на своем веку: оккупации, ассимиляции, немного войн, чуть-чуть диктатуры, капитализм. Однако все это смешалось в таких пропорциях, которые не позволили этим вещам вылиться в такие травмы как Холокост или репрессии. Все эти вещи оставили страшные следы в других восточноевропейских странах. А в Словении оставили только царапины на теле и небольшие переживания в душах словенцев.

В травмированных глазах уют не задерживается. Но только не в словенских глазах. В редкой стране мне доводилось сталкиваться с таким уютом. Это уют словно рождается заодно со строительными материалами, из которых возводят дома. Он выходит с фабрик вместе с произведенными товарами и ложится с ними на витрины магазинов. Он вырастает вместе с листьями на деревьях и прилетает с птицами весной. Его еще подмешали во все краски, которые видятся глазу в Словении. И именно из-за этого особенного непонятного и энергетически странного уюта привычные вещи чувствуются и переживаются совершенно по-другому.

У меня вообще есть своя теория о Словении. В ней пустота, чуждость, ложь и безразличие Западной Европы удивительно перемешалось с чувственность, музыкальностью, застенчивостью, простотой, вычурностью и странностью Европы Восточной. В ней все в равных пропорциях. Немного крайнего индивидуализма и пять граммов старого доброго коллективизма. Унция протестанской этики и скромности и унция католической роскоши и чрезмерности. По пуду знакомой любому русскому "душевности" и открытости и западной скрытности и безличности. Вроде бы и чувствуется в ней этот странный бег наперегонки за славой, добычей, прибылью, успехом, но нет-нет да и остановятся словенцы где-то на полпути к финишу, чтобы просто посудачить да и забыть про этот бег. В Словении даже на ее двух квадратных метрах территории умудрились найти место 4 географические зоны: есть жаркое Средиземноморье, холодные Альпы, часть знаменитой венгерской пушты и дремучие предальпийские леса.

Словенцы пишут название своей страны как sLOVEnia :-)